 |
А
дело было так.
Тогда, 38 лет назад, Михаил Шолохов, как обычно, приехал из Вёшек
на свою приуральскую заимку, окрещенную им Братановским Яром -
поохотиться, поработать, поразмышлять. Он вообще приуральские
места приметил еще с 43-го года, когда, будучи военным корреспондентом,
накоротке проведал свою эвакуированную в село Дарьинское семью,
километрах в 25-ти от Уральска.. |
|
Так
вот, вернулся в октябре 65-го третий секретарь Уральского обкома
партии Бисен Жумагалиев из командировки, а ему жена и говорит:
от междугородных звонков отбою нет. И действительно, тут же звонок
от корреспондента шведской газеты «Афтонбладет». Мол, как найти
господина Шолохова? А зачем, не говорит.
Времена
были такие, что выяснять подобные вещи приходилось только через
ЦК. А оттуда по секрету отвечают: «нашего человека» определили
на Нобеля». И, стало быть, с места нахождения писателя непременно
надо доставить в Москву.
На
счастье, дозвонились до ближайшего от заимки совхоза, нашли лауреата
среди Камыш-Самарских озер, послали за ним четырехместный «Як»
и доставили в областной центр - в болотных сапогах и фуфайке.
Михаил
Александрович повел себя по обстоятельствам - позвонил в Москву
секретарю ЦК Павлу Демичеву: «Вы мне одно скажите, Нобелевскую
премию брать или не брать? Понимаю, это признание всей советской
литературы, да как бы мне судьбу Пастернака не повторить. А?»
На
том конце провода попросили обождать.
-
Видно, с полковником советуются, - заметил Жумагалиеву Шолохов
и пояснил, - на фронте я Брежнева впервые полковником повстречал,
с тех пор так и зову, когда встречаемся. Он мужик свойский.
«Свойский
мужик» дал добро.
Отбили
из Уральска благодарственную телеграмму Шведской академии, договорились
с Москвой по поводу интервью спецкору «Правды», организовали дастархан.
Хозяин
Братановского Яра, отъезжая в Первопрестольную, был предельно
невозмутим. Привык, наверное, ко всякому.
В
Дарьинском музее-комплексе писателя сохранилось письмо Шолохова
тогдашнему секретарю обкома партии А. Гроздову, написанное в октябре
1960 года.
«Дорогой
Алексей Михайлович!
Дело со строительством (домика в Братановском Яру - автор) идет
(уже который день!) к концу, и тем нужнее сейчас «комиссар» с
техническим образованием (условным) из обкома. Надо торопить рабочих
- дачников-гитаристов, чтобы они поскорее освободили место для
творческой работы.
«Комиссаром»
бог бы быть Егоров, но у него ...больна жена - 39,8 градуса. Кстати,
у него, по-моему, всегда с такой температурой либо жена, либо
дочь, - когда он что-либо не хочет брать на свои плечи.
У
меня в Вёшенской есть такой парень - пред. РПС. У него аппендицит.
Он его не вырезает, и чуть прижмут его на работе - он ложится
в больницу, но операцию не дает делать... Отлежится недели две,
беда минует, и он снова на работе, как огонь, а аппендицит держит
про запас... Снова прижмут, и снова мой парень в больнице!
Так
и у Егорова жена. Надеюсь, ее завтра можно будет увидеть на базаре
с температурой 37,6. Но
Егорова ты все же чаще посылай к нам, иначе доклад о Толстом в
Лондоне будешь делать ты, пользуясь отпуском, а дописывать 1 кн.
«Они сражались за Родину» будет Егоров, и в этом же томе - бакенщика,
благо, оба они заядлые браконьеры.
Обнимаю,
М. Шолохов. 3.10. 60. Братановский Яр».
Каков
слог!
И
это далеко не единственное письмо из музейных запасников Приуралья.
Словом,
и наша уральская земля имеет причастность к Нобелевской премии. |
